О разнице в развитии общества в России и Германии

Письмо из Германии. Вернее, отрывок. Пунктуация, орфография и
остальные нехитрые обороты автора сохранены без изменения. Далее от лица
автора.

Иду, значит, шоппингую, смотрю: на обочине ёжик лежит. Не клубочком, а
навзничь, лапками кверху. И мордочка вся в кровище: машиной, наверное,
сбило. Тут в пригородах кого только не давят! Ежи, лисы, змеи… иногда
даже косули попадаются.

Мне чего–то жалко его стало: завернула в газету, принесла домой. Звоню
Гельмуту, спрашиваю, что делать? Он мне: отнеси в больницу, там
ветеринарное отделение есть. Ладно, несу.

Зашла в кабинет. Встречает какой–то Айболит перекачанный: за два метра
ростом, из халата две простыни сшить можно. Вас ист лось? — спрашивает.

Вот уж, думаю, точно: лось. И прикинь: забыла, как по–немецки. Потом
уже в словаре посмотрела. Ну, сую ему бедолагу: мол, такое шайсе приключилось,
кранкен животина, лечи, давай. Назвался лосем — люби ёжиков…

Так он по жизни Айболит оказался: рожа перекосилась, чуть не плачет.
Бедняжка, стало быть. Тампонами протёр, чуть ли не облизал и укол
засандалил. Блин, думаю, мало ёжику своих иголок. И понёс в
операционную. Подождите, говорит, около часа.

Ну, уходить как–то стремно — жду. Часа через полтора выползает этот
лось. Табло скорбное, как будто у меня тут родственник загибается. И вещает:
мол, как хорошо, что вы вовремя принесли бедное существо. Травма–де, очень
тяжёлая: жить будет, но инвалидом останется. Сейчас, либе фройляйн, его
забирать и даже навещать нельзя: ломняк после наркоза.

Я от такой заботы тихо охреневаю. А тут начинается полный ам энде.
Айболит продолжает: Пару дней пациенту (nota bene: ёжику!) придётся полежать в
отделении реанимации (для ёжиков, н/// х!!!), а потом сможете его
забирать.

У меня, наверное, на лице было написано: На хрена мне дома
ёжик–инвалид?!. Он спохватывается: Но, может быть, это для вас обременительно и чересчур ответственно ( е–мое!!!). Тогда вы можете оформить животное в приют
(б///я!!!). Если же все–таки вы решите приютить его, понадобятся
некоторые формальности…

Понимаю, что ржать нельзя: немец грустный, как на похоронах фюрера. Гашу
лыбу и спрашиваю:. Договор об опеке (над ёжиком, е///т!!!), — отвечает,
а также характеристику из магистрата. Я уже еле сдерживаюсь, чтобы не
закатиться., — спрашиваю — и все. Этот зоофил на полном серьёзе
отвечает: Нет, характеристика в отношении вашей семьи, фройляйн. В документе
должны содержаться сведения о том, не обвинялись ли вы или члены вашей семье в
насилии над животными (изо всех сил гоню из головы образ Гельмута, грубо
сожительствующего с ёжиком!!!). Кроме того, магистрат должен
подтвердить, имеете ли вы материальные и жилищные условия достаточные для опеки над
животным (не слишком ли мы бедны для ёжика, с///ка!!!). У меня, блин,
ещё сил хватило сказать: мол, я посоветуюсь с близкими, прежде чем пойти на
такой ответственный шаг, как усыновление ёжика. И прашиваю: сколько я
должна за операцию? Ответ меня додавил.

О, нет, –говорит, –вы ничего не должны. У нас действует федеральная
программа по спасению животных, пострадавших от людей". И дальше —
зацени: "Наоборот, вы получите премию в сумме ста евро за своевременное
обращение к нам. Вам отправят деньги почтовым переводом (…восемь, девять —
аут!!!). Мы благодарны за вашу доброту. Данке шен, гутхерциг фройляйн,
ауфвидерзейн!"

В общем, домой шла в полном угаре, смеяться уже сил не было. А потом
чего–то грустно стало: вспомнила нашу больничку, когда тётка лежала
после инфаркта. Как еду таскала три раза в день, белье, посуду; умоляла, чтобы
осмотрели и хоть зелёнкой помазали. В итоге родилась такая максима:
"Лучше быть ёжиком в Германии, чем человеком в России".

Привет всем!!!